Главная \ Пресс- центр \ Цифровые новости \ DIGITAL- трансформация. цифровизация как точка роста крупного бизнеса

DIGITAL- трансформация. цифровизация как точка роста крупного бизнеса

РБК ТВ # Тематическая беседа, Москва, 26 июня 2020, DIGITAL- ТРАНСФОРМАЦИЯ. ЦИФРОВИЗАЦИЯ КАК ТОЧКА РОСТА КРУПНОГО БИЗНЕСА

В: Здравствуйте. В эфире РБК "Деловой день" и я, Кирилл Токарев. Это уже стало общим местом, но придется, наверное, повторить вновь: пандемия коронавируса, уверен, вы это заметили, в разы ускорила множество процессов как негативных, так и, несмотря ни на что, позитивных. И один из них, разумеется, цифровизация всего и вся, в частности, конечно, бизнеса, причем как крупного, так и небольшого. О том, как диджитализируются, простите за это слово, гиганты, какие задачи они решают с помощью технологических инструментов, каков уровень их цифровой зрелости, что же за цифровая трансформация в целом? Всегда есть новый взгляд. Об этом и многом другом поговорим сегодня с моими гостями. У нас в студии сегодня директор по информационным технологиям РЖД Евгений Чаркин. Евгений, приветствую вас.

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Добрый день.

В: И директор по цифровым и информационным технологиям "СИБУР" Алиса Мельникова. Алиса, также вас приветствую.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Добрый день.

В: Ну, давайте, наверное, пойдем от общего к частному. Вот сколько уже, лет пять, мы как раз с вами до эфира обсуждали эту цифру, тема цифры находится на такой, на хайпе, в общем, если можно так говорить. Очень много об этом говорят. И вместе с тем постоянно находят все новые смыслы, все новые определения цифровой трансформации. Вот для вас, как для крупной цифровой компании, как для крупной промышленной компании, что такое цифровая трансформация, что такое, какие задачи она позволяет решать?

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Ну, Кирилл, спасибо за вопрос. Я бы так сказала, что в первую очередь, конечно, для промышленной компании цифровая трансформация это повышение эффективности процессов производства, логистики, продаж. То есть это радикальное повышение эффективности по всей цепочки создания ценностей и доставки ее до клиента. То есть цифровизация, она, по сути, открывает новые горизонты повышения этой эффективности. Подумав еще чуть-чуть, я бы добавила к этому, что сегодня мне кажется понятие цифровой трансформации это даже нечто большее, чем повышение эффективности производства. Это, я бы сказала так, что это смена организационно-управленческой модели компании, позволяющая быстро реагировать на внешние изменения и быстро принимать решения, не имея в виду сейчас, что кто-то должен быстрее начать думать. Я имею в виду, что компания должна перестроить свою работу таким образом, чтобы каждый раз, когда требуется принять решение, а это все чаще и чаще становится необходимо, ключевые решения принимаются часто, чтобы в этот момент могли рядом оказаться люди, которые в сумме обладают полным набором компетенций для принятия этих решений, и чтобы у них в руках оказались те данные, которые им позволяют понять, что, собственно, требуется делать.

В: Хорошо. Очень хотелось бы поговорить о готовности крупного бизнеса вот к подобным изменениям. Чуть позже. Юрий, для РЖД что это такое? Какие задачи, прежде всего, преследуете вы? У вас есть стратегия, да, цифровизации компании. Что уже сделано, что планируется сделать? Ну и ваш взгляд на, собственно, вопрос.

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Ну во многом взгляд совпадает с тем, что сказала Алиса, и мы действительно мы в конце прошлого года утвердили стратегию на совете директоров цифровой трансформации. Для нас это принципиальный был очень важный момент, поскольку мы все вместе внутри компании и с нашим акционером, с государством, договорились о тех эффектах, которые мы будем давать с помощью цифровой трансформации. В цифрах конкретных, и цифры они, я их могу назвать, это эффект для компании от цифровизации 153 миллиарда рублей до 2025 года и еще 400 миллиардов рублей, мы посчитали, мы дадим экономике страны, то есть нашим, нашим клиентам, участникам экосистемы с помощью нашей платформы, наших технологий. Восемь платформ мы создаем. И прелесть процесса в том, что мы уже, утвердив стратегию, мы уже их создавали, поэтому мы не начали с нуля.

Если говорить о том, что это такое, то в принципе два блока - это, первое, это наши клиенты, то есть сервисы, которые мы для них создаем, тем самым повышаем нашу доходную базу. И конкретно цифры мы заложили опять же в стратегию и в долгосрочную программу развития в конечном итоге. И мы уже видим сейчас, что те цифровые сервисы, которые мы создали, позволили в период пандемии, наоборот, привлечь новых клиентов к нам. То есть появились клиенты, которые раньше не возили грузы через железную дорогу, которые, увидев те цифровые сервисы, которые мы сделали, которые упрощают взаимодействие в разы с точки зрения электронного документооборота, с точки зрения коммуникаций с нашими сотрудниками, с точки зрения канала продаж, они, наоборот, к нам пришли везти груз, поскольку это удобно, это безопасно. Ровно то же самое с точки зрения пассажиров. Мы сейчас видим, что за период пандемии, да, у нас упал пассажиропоток по понятным причинам, но резко возросла доля, естественно, электронных продаж, поэтому то, что мы делали все это время по созданию нового сайта, по программе мультимодальности, по всем цифровым сервисам, наоборот, людей стало еще больше привлекать. Это первый блок. Но второй блок, конечно же, для нас крайне важен это внутренняя эффективность. И здесь вот для нас то, что уже прозвучало, первично, конечно, процессы. От есть технология это уже вишенка на торте, да. Все начинается с процессов, все начинается с культуры.

В: Не все это понимают, к сожалению, когда бегут цифровизироваться.

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Ну, это нормально. Это приходит ко всем, для некоторых просто с потерями, вот. Поэтому для нас внутренняя эффективность, конечно, очень важна, причем во всех абсолютно направлениях. Это управление инфраструктурой, да, управление тягоподвижным составом. Это непроизводственные процессы и, конечно, это стройка, конечно же, где цифровизация дает колоссальный эффект с точки зрения оптимизации сроков и качества строительства.

В: Понятно. Вот вопрос к вам обоим. Две большие компании, гигантские, будем говорить, компании. Насколько в принципе тяжело проводить эту цифровую трансформацию? Насколько велико сопротивление среды? Я просто, там, волею судеб знаю про один проект "СИБУРа" по электронному документообороту на одном из производств, как это все непросто делалось в силу того, что просто определенная корпоративная культура, определенный корпоративный протокол, там, безопасность. Насколько сложна работа именно, там, с, не знаю, со старорежимными сотрудниками, что называется? Вот как много времени отнимает это?

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Ну, я бы так сказала, что если говорить именно о внедрениях цифровых продуктов, да, вот Евгений об этом много говорил, у нас тоже я могу перечислить большой набор, наверное.

В: Расскажите, кстати, в конкретных кейсах, может быть, наиболее интересно.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Давайте я тогда пару слов скажу, какие технологии, а потом скажу, в чем сложность. Значит, во-первых, это цифровизация самих процессов, то есть то, что раньше делалось людьми без применения технологий. Ну, например, там, мобильные ремонты, мобильные обходы. То есть если раньше люди ходили по производству, смотрели глазами, записывали в журналы, отчеты...

В: Конечно.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): О состоянии оборудования, о, там, наличии дефектов, потом переносили все это, придя, там, на базу, в операторную, переносили все это в следующие журналы, значит ну вот такие вещи, они хорошо убираются путем, так сказать, раздачи мобильных приложений на смартфонах, при помощи которых люди могут просто прикладывать эти смартфоны к оборудованию, оснащенному специальными метками. И, так сказать, процесс значительно ускоряется, данные становятся достоверными, диагностика работает лучше, оборудование чинится быстрее, да. Ну в принципе вот сказать, что в этом есть какая-то сложность нечеловеческая, ну, наверное, я бы не стала, вот. Дальше, наверное, можно добавить, что таких приложений на самом деле, которые позволяют процесс цифровизировать, у нас появилось много за последний год. Это, там, электронные наряды-допуски, это, так сказать, еще много дополнительной функциональности, которая, так сказать, внутри этих продуктов кроется. Главное, что дают эти продукты, они же еще и оставляют, по сути, данные обо всем этом. То есть процесс-то стал цифровым, значит появились цифровые следы от него. Появились цифровые следы - появились данные. Это том, о че... то, о чем я говорила в первой части. Данные для принятия решений. То есть это тогда не просто мы на ранних стадиях дефекты обнаруживаем. Мы еще можем, собрав эти данные, проанализировать статистику и выработать какие-то ремонтные стратегии, как-то усовершенствовать наши взаимоотношения с поставщиками оборудования и контракты на обслуживание с ними. Из этого много что можно на самом деле вытащить. Это вот один из простых примеров. Или, там, "Удаленный эксперт", например, да, такой у нас есть продукт, разработанный на базе собственной платформы дополненной реальности, вот. Значит до пандемии мы предлагали как опциональный такой продукт, да, то есть если сложная... сложный ремонт оборудования происходит на предприятии, то иногда требовалось вызывать зарубежных экспертов, для того чтобы они могли проконсультировать, посмотреть. Сейчас при помощи очков дополненной реальности камера, микрофон и, так сказать, человек на производстве можно подключать удаленных экспертов из любого города, из любой страны.

В: Это реально работающая технология, уже внедренная на производстве.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Да, да, конечно, то есть до, до, опять же, карантина приживаемость этих технологий могла быть низкой, потому что люди это воспринимали как что-то опциональное. А сейчас, когда эксперты перестали перемещаться и ездить из страны в страну, вот, количество случаев использования этой технологии стало гораздо выше, вот. И она, там, реально прижилась. То есть карантин, он не, мне кажется, способствовал не созданию новых технологий, а внедрению быстрому и обеспечению приживаемости всего, всего того, что было создано до этого. Поэтому сложность с приживаемостью если и была, то сейчас она исчезла сама собой просто в таких условиях. Вот.

В чем еще одна, наверное, сложность, там, вызов, да, это, опять же, я об этом уже коротко упомянула, это культура принятия решений на основе данных. То есть я сейчас, наверное, сказала что-то, что многие повторяют, но это реально сложно. Для этого недостаточно собрать данные, для этого недостаточно даже сделать теханализ, потому что люди не привыкли принимать решения на основе данных и ими пользоваться. То есть это подразумевает не только наличие данных, но и наличие определенных управленческих ритуалов, да, то есть кто с кем вместе, на каких данных, да. То есть вкус к этому должен появиться. Наверное, это культурный вопрос.

В: Культурный, да.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): А культурные вопросы, они всегда непростые.

В: Ну да, и они всегда не быстрые. Тоже вот вопрос про сопротивление среды, но им тоже интересно. Пандемия помогла с чем-то вот действительно и насколько компания оказалась, огромная компания, более миллиона сотрудников, насколько вы оказались готовыми к тому, что произошло?

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Вы знаете, я считаю, что вот наши сотрудники в этом плане сделали подвиг, без патетики. За десять дней с 25 марта мы перевели на удаленную работу 115 тысяч наших, наших сотрудников. Это половина рабочих мест от всех рабочих мест в компании. У нас 236 тысяч рабочих мест. Поэтому да, мы оказались готовы. Да, за счет этого мы как минимум не потеряли управляемость, а во многих процессах стали быстрее, стали гибче. Действительно, многие, многие люди по-другому взглянули на цифровизацию, когда вот это все наступило, и на то качество, которое, которое дает. Повторюсь, многие клиенты по-другому оценили то, что мы делали, и то, что казалось, ну, во многом, там, обыденным, во многом нормальным, когда пошла пандемия, показала свою по... полную ак... полную актуальность. Если говорить про трудности, вы знаете, у нас еще, может быть, сложнее ситуация, там, по поводу старорежимности и так далее. У нас есть вопрос безопасности, который для нас является наивысшим приоритетом, поэтому для нас баланс между скоростью, гибкостью вот это вот аджилити, то что говорится, да, и надежностью для нас является принципиально важным, важным моментом. И у нас во многом, знаете, вот любое наше внедрение это напоминает приемку в министерстве обороны. Пока мы не пройдем большое количество тестов, максимально большое количество, потому что, еще раз, производственные процессы, связанные с безопасностью, для нас это приоритет наивысшего уровня, мы ничего не внедряем. Вот. Поэтому я бы сказал, что наоборот, вот еще я повторюсь, пандемия во многом повернула к цифровизации лицом, лицом компанию.

В: Это неплохо. Более того, хорошо. А сейчас на связи с нами находится руководитель технологической практики KPMG в России и СНГ Николай Легкодимов. Николай, приветствую, ну хоть так и удаленно. Николай, как ты оцениваешь в целом уровень цифровой зрелости отечественного крупного бизнеса, прежде всего? Может быть, какой-то отраслевой разрез.

НИКОЛАЙ ЛЕГКОДИМОВ (РУКОВОДИТЕЛЬ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ KPMG В РОССИИ И СНГ): Добрый день, Кирилл. Ну, здесь, наверное, проще пока говорить про динамику. Динамика вот по цифровизации однозначно весь крупняк ее так или иначе нарастил за последние годы, но здесь, как, в общем, в наши прошлые разговоры, наверное, важно некая семантика, что те или иные компании в цифровизацию вкладывают. В принципе на уровне декларативным это всегда ну вот слова правильные про трансформацию бизнес-модели с использованием новых технологий, но, и это, наверное, естественно, часто под вот этот вот новый буст цифровизации попадают и исторические, там, традиционные проекты по автоматизации, в том числе инфраструктурные проекты. И в этом, наверное, тоже есть плюс. Многие проекты получили вторую жизнь, но, наверное, общий их вот для оценки именно цифровизации там нужно смотреть КПЭ и как эти КПЭ формировались и что именно туда попало. Ну вот, например, вот вы, там, упомянули раньше, там, системы документооборота. Это, наверное, ну некая важная, там, ключевая, но достаточно традиционная сегодня уже для всех вот крупных российских бизнесов и вот для вот присутствующих компаний наших уважаемых клиентов текущая некая деловая инфраструктура. Да, то есть, наверное, она это не то, что в первую очередь приходит на ум, когда говорим о цифровизации, о цифровой трансформации.

В: А что приходит на ум и что должно приходить на ум, когда мы говорим о цифровой трансформации крупного бизнеса или, может быть, даже шире - государства?

НИКОЛАЙ ЛЕГКОДИМОВ (РУКОВОДИТЕЛЬ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ KPMG В РОССИИ И СНГ): Ну, здесь вот есть лидеры, так сказать, рынка, лидеры мнения, которые очень строго подчеркивают разницу между цифровизацией и цифровой трансформацией. Здесь некий элемент лукавства есть, но вот, в общем и целом цифровизация, наверное, вот общее понимание это внедрение везде, где релевантно, вот этих цифровых сквозных, как у нас декларируется на в том числе государственном уровне, технологий. И это путь, по которому идут большинство и крупных заказчиков и, ну, и некоторые госорганы. Есть более ну вот глубинная история про цифровую трансформацию. То есть создавать новые бизнес-модели как раз на использовании новых технологий. Второе очевидно и сложнее, и реже, ну хотя бы потому, что оно исторически ближе к фронту, к взаимодействию с клиентом, то есть именно там, где ты по-другому торгуешь, по-другому продаешь, по-другому понимаешь рынок. Там места для новшеств больше. Ну вот в более традиционных сегментах, ну вот в производственных, ну, место для цифровых технологий есть, а для существенного изменения модели бизнеса нет. Ну то есть там блокчейн, условно говоря, не позволяет принципиально по-другому перестроить, там, вот какой-нибудь предельный процесс на, ну вот, например, на том же нефтехимическом производстве. Я вот надеюсь, вот Алиса поддержит здесь. Ну вот, наверное, вот такой.

В: Вот Алиса, кстати, как-то, да, подозрительно улыбалась, так что спросим, поддержит или нет. Да, в какой-то момент какая-то странная была улыбка относительно слов Николая. Нет? Согласны?

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Нет, нет. Я...

В: Или что-то вызвало сомнения.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Не сомнения.

В: Кстати, слово блокчейн прозвучало, глядите, на двадцатой минуте программы, да, а было время, когда с него начинали и им заканчивали. Мы об этом еще поговорим, может быть. Да, что-то?

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Нет, на самом деле улыбка относилась к словам "автоматизация", "цифровизация", ну потому что действительно очень многие как-то разделяют эти два понятия, вот, как мне кажется, совершенно напрасно, потому что, значит, цифровые технологии какие-то новые, современные, там, которые на слуху, значит это только вишенка на торте, конечно, потому что у многих в нашей даже компании ощущение, что все основные деньги, заработанные компанией за счет цифровых инструментов, идут от продвинутой аналитики, например. Потому что, ну, грубо говоря, это та вещь, которая позволяет показать, сколько компания заработала либо сэкономила благодаря тому, что инструменты продвинутой аналитики показали, что нужно делать с каким оборудованием или, там, как лучше продавать или по какой цене или каким образом лучше перенаправить, там, цепочку поставок, да, там, перенаправить продукцию, чтобы наиболее, так сказать, выгодным образом ее продать, да. Вот. Понятное дело, что в конечном итоге когда я говорю "повышение эффективности", это про деньги, да. Вот. Но на самом деле если думать об этом однобоко, да, и искать, что вот продвинутая аналитика дает деньги, давайте только ею заниматься, забудем, там, про все остальное. Забыть нельзя, потому что в том примере, который я приводила даже с теми мобильными приложениям, ну чтобы оно у рабочего заработало на заводе, ему нужен смартфон. Смартфон, если он используется в тех географических условиях, в Сибири, где минус 50 и ниже, да, значит тут надо еще предусмотреть, чтобы он был морозоустойчивый. А еще, как бы если он на нашем нефтехимическом предприятии используется, он должен быть еще взрывозащищенный, вот. Нам приходится в этих условиях свои телефоны, смартфоны изобретать с повышенными с улучшенными техническими характеристиками. А еще, когда ему дали этот смартфон, оказывается, еще связь должна быть на заводе, а там плотная застройка, металлические, бетонные конструкции. Поэтому, значит, здесь возникает вопрос, это не просто, там, базовые станции поставить, это мы сейчас пилотируем проект по privital T, да. То есть ну и вот давайте попробуем отделить, где тут автоматизация, где цифровизация, там.

В: Ну да.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Где новые технологии, а где старые.

В: И какие технологии, да, являются ключевыми, да.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Поэтому разделение вредно. И мне кажется, и вот даже делить на новые и старые не надо, потому что есть такие случаи, которые, наоборот, гораздо лучше решаются старыми, проверенными, надежными технологиями.

В: Логично. Евгений, а у вас? Вот я понимаю, что...

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Нужен комплекс усилий.

В: Та же самая, да, ситуация, все, разумеется, комплексно, но все-таки какие вот технологии или пулы технологий позволяют ну в конечном итоге больше зарабатывать? Или больше экономить, да? Ну, дают эффективность. Или, ну условно говоря, вот прозвучало слово "блокчейн". Ну вот в свое время сошли все с ума, все пошли делать блокчейн. Ничего там, в общем-то, за исключением ограниченного числа проектов не получилось. Сейчас искусственный интеллект у нас на хайпе, потом будет еще что-нибудь. У вас вот что дает наибольшую стоимость?

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Вы знаете, самое интересное, что мы блокчейн используем. Действительно, мы, мы... Да, это может сейчас показаться уже не модным, но...

В: Но все работает.

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Да, но для начала мы, безусловно, провели очень серьезный технико-экономический анализ и обоснование, потому что ну блокчейн это нужно очень точечно смотреть, насколько это окупается, имеет смысл вообще. Но мы поняли, что эта технология для нас очень хороша для построения доверенной среды. То есть мы считаем, что как раз в чем вот, вот как мне кажется, цифровизация может отличаться от автоматизации, хотя я тоже не люблю разделять, это именно построение, опять же модное слово экосистема, да. Вот цифровая экосистема, когда, по-хорошему, в будущем уже отдельные игроки, они не выиграют с точки зрения получения бенефитов от цифровизации, только вместе построив общую экосистему. Вот мы делаем ровно то же самое.

В: А как выглядит ваша экосистема?

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Сейчас я расскажу, да. Ну она, она была и в офлайне всегда, поскольку у нас есть наши партнеры, например, производители локомотивов, у нас есть сервисные компании, которые обслуживают. Есть мы, которые работаем на этих, на этих локомотивах, да. Вот она экосистема. Что мы делаем? Мы как раз с помощью автоматизации, там, может быть, традиицонной оборудуем датчиками подвижной состав, который в режимах реального времени собирает всю информацию о поведении локомотива и о параметрах его эксплуатации. Далее, мы построили как раз блокчейн-платформу, на которой сделали сервисы, к которым подключили наших, опять же, партнеров, производителей локомотивов, сервисные компании и нас. Вот. И туда всю эту информацию кладем. То есть она а) не противоречива, что для нас очень важно, всех участников. Значит ее невозможно поменять, она актуальна и она без... собирается без влияния человеческого фактора. Вот связь автоматизации и цифровизации, грубо говоря. Что происходит дальше? Дальше все участники могут принимать адекватные управленческие решения, поскольку информация у всех одинаковая, раз. А второе, что может быть не менее важно, каждый из участников этой экосистемы может с помощью этой информации создавать свои дополнительные сервисы. Например, производитель локомотивов, получив эту информацию в доверенной среде, строит свои предиктивные модели, которые позволяют повысить свою эффективность и заработать уже, уже самим. То же самое делаем и мы. То же самое делают и сервисные компании. Тем самым выигрывают все. Следующий этап уже это переход на смарт-контракты, которые мы апробировали на Октябрьской железной дороге, увязав клиента, "Российские железные дороги" и порт. Очень эффективно показала себя эта технология. И мы дальше будем масштабировать, в том числе на локомотивный комплекс. Подумываем про стройку, где очень важно вот это вот, скажем так, качество информации и оперативное взаимодействие с подрядчиками, поэтому это мы очень активно используем. Дальше - интернет вещей. Для нас это вот то, что говорила Алиса, помимо смартфона нужно еще информацию собрать каким-то образом, сделать это в режиме онлайн, сделать так, чтобы человеческого фактора не было, не было при этом. Для нас это интернет вещей, и поэтому мы тоже смотрим и на LTE как транспорт по доставке информации, смотрим на технологию LP1 для технологии интернета вещей. Ну и конечно, все остальные сквозные технологии, о которых сейчас говорят, мы их взвешенно, трезво, рассчитав экономический эффект, мы используем.

В: У нас осталось где-то примерно две минуты. У нас про прогнозировании используются какие-то, там современные цифровые технологии? Насколько глубоко, верней, переформулирую, насколько глубоко используются, там, технологии прогнозирования, определения тарифов, там, стоимости продукции, если возвращаться к данным, да, коль уж мы за... про... про них заговорили?

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): У нас очень активно используется, причем во всех практически процессах, о которых вот я упомянула. То есть и диагностика оборудования, и производственные проце... производство технологии, ремонт и надежность. И конечно же, используются все грани, то есть и предиктивная аналитика, и прескриптивная аналитика. То есть это то, по сути, чем заканчивается любой анализ данных, да. Мы понимаем эти инструменты, которые дают нам возможность, так сказать, качественно анализировать и интерпретировать все то, что мы собрали датчиками, цифровыми процессами, другими средствами автоматизации.

В: Ну вот эту болезнь, когда данные собирать умеем, а анализировать и использовать не умеем, вы вылечили, предприятие.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Ну мне кажется, у нас большая доля людей, которые уже умеют пользоваться данными. То есть мы хотим, чтобы вообще все, кто принимают какие-либо решения, умели, но сейчас уже большая доля, мне кажется, это критическая масса, наверное, уже накоплена.

В: Вы довольны тем, как используются данные, которые генерирует компания?

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Ну честно говоря, довольным, наверное, быть никогда нельзя в этом плане, но это неправильно, потому что тогда можно просто ничего делать и забыть, поэтому это постоянный процесс совершенствования, но мы очень активно в этом направлении движемся. Ну у нас, больше, чем у нас, наверное, данных нет ни у кого. У нас миллиард 200 миллионов поездок по нашей инфраструктуре пассажиров. У нас 65 миллионов объектов находятся на мониторинге, поэтому сам бог велел, грубо говоря, эти данные использовать и монетизировать как актив компании для получения, получения прибыли.

В: А вы, я не знаю, вы торгуете этими данными, используете совместно с партнерами или это пока такая закрытая история внутри РЖД?

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Мы начали... Ну, нет, безусловно, мы ими не торгуем. У нас очень жесткие политики в этом плане.

В: Нет, нет, ну в этом нет ничего такого, если все сделано в законодательстве.

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Совместно с партнерами, да. То что те примеры, которые я называл, они как раз именно об этом - совместное использование данных, и когда выигрывают, выигрывают все. С точки зрения технологий планирования мы смотрим на это сверху вниз, у нас существует как программа по формированию цифрового ДПР, цифрового долгосрочного программного развития, и до суточного уровня полностью пронизана технологиями планирования и предварительного прогнозирования.

В: Ну что же, я желаю вам успехов в плане цифровизации бизнеса и процессов. Евгений Чаркин директор по информационным технологиям РЖД, Алиса Мельникова директор по цифровым и информационным технологиям "СИБУРа". Это был "Деловой день" на РБК. Не переключайтесь. Впереди еще много интересного.

РБК ТВ # Тематическая беседа, Москва, 26 июня 2020, DIGITAL- ТРАНСФОРМАЦИЯ. ЦИФРОВИЗАЦИЯ КАК ТОЧКА РОСТА КРУПНОГО БИЗНЕСА

В: Здравствуйте. В эфире РБК "Деловой день" и я, Кирилл Токарев. Это уже стало общим местом, но придется, наверное, повторить вновь: пандемия коронавируса, уверен, вы это заметили, в разы ускорила множество процессов как негативных, так и, несмотря ни на что, позитивных. И один из них, разумеется, цифровизация всего и вся, в частности, конечно, бизнеса, причем как крупного, так и небольшого. О том, как диджитализируются, простите за это слово, гиганты, какие задачи они решают с помощью технологических инструментов, каков уровень их цифровой зрелости, что же за цифровая трансформация в целом? Всегда есть новый взгляд. Об этом и многом другом поговорим сегодня с моими гостями. У нас в студии сегодня директор по информационным технологиям РЖД Евгений Чаркин. Евгений, приветствую вас.

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Добрый день.

В: И директор по цифровым и информационным технологиям "СИБУР" Алиса Мельникова. Алиса, также вас приветствую.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Добрый день.

В: Ну, давайте, наверное, пойдем от общего к частному. Вот сколько уже, лет пять, мы как раз с вами до эфира обсуждали эту цифру, тема цифры находится на такой, на хайпе, в общем, если можно так говорить. Очень много об этом говорят. И вместе с тем постоянно находят все новые смыслы, все новые определения цифровой трансформации. Вот для вас, как для крупной цифровой компании, как для крупной промышленной компании, что такое цифровая трансформация, что такое, какие задачи она позволяет решать?

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Ну, Кирилл, спасибо за вопрос. Я бы так сказала, что в первую очередь, конечно, для промышленной компании цифровая трансформация это повышение эффективности процессов производства, логистики, продаж. То есть это радикальное повышение эффективности по всей цепочки создания ценностей и доставки ее до клиента. То есть цифровизация, она, по сути, открывает новые горизонты повышения этой эффективности. Подумав еще чуть-чуть, я бы добавила к этому, что сегодня мне кажется понятие цифровой трансформации это даже нечто большее, чем повышение эффективности производства. Это, я бы сказала так, что это смена организационно-управленческой модели компании, позволяющая быстро реагировать на внешние изменения и быстро принимать решения, не имея в виду сейчас, что кто-то должен быстрее начать думать. Я имею в виду, что компания должна перестроить свою работу таким образом, чтобы каждый раз, когда требуется принять решение, а это все чаще и чаще становится необходимо, ключевые решения принимаются часто, чтобы в этот момент могли рядом оказаться люди, которые в сумме обладают полным набором компетенций для принятия этих решений, и чтобы у них в руках оказались те данные, которые им позволяют понять, что, собственно, требуется делать.

В: Хорошо. Очень хотелось бы поговорить о готовности крупного бизнеса вот к подобным изменениям. Чуть позже. Юрий, для РЖД что это такое? Какие задачи, прежде всего, преследуете вы? У вас есть стратегия, да, цифровизации компании. Что уже сделано, что планируется сделать? Ну и ваш взгляд на, собственно, вопрос.

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Ну во многом взгляд совпадает с тем, что сказала Алиса, и мы действительно мы в конце прошлого года утвердили стратегию на совете директоров цифровой трансформации. Для нас это принципиальный был очень важный момент, поскольку мы все вместе внутри компании и с нашим акционером, с государством, договорились о тех эффектах, которые мы будем давать с помощью цифровой трансформации. В цифрах конкретных, и цифры они, я их могу назвать, это эффект для компании от цифровизации 153 миллиарда рублей до 2025 года и еще 400 миллиардов рублей, мы посчитали, мы дадим экономике страны, то есть нашим, нашим клиентам, участникам экосистемы с помощью нашей платформы, наших технологий. Восемь платформ мы создаем. И прелесть процесса в том, что мы уже, утвердив стратегию, мы уже их создавали, поэтому мы не начали с нуля.

Если говорить о том, что это такое, то в принципе два блока - это, первое, это наши клиенты, то есть сервисы, которые мы для них создаем, тем самым повышаем нашу доходную базу. И конкретно цифры мы заложили опять же в стратегию и в долгосрочную программу развития в конечном итоге. И мы уже видим сейчас, что те цифровые сервисы, которые мы создали, позволили в период пандемии, наоборот, привлечь новых клиентов к нам. То есть появились клиенты, которые раньше не возили грузы через железную дорогу, которые, увидев те цифровые сервисы, которые мы сделали, которые упрощают взаимодействие в разы с точки зрения электронного документооборота, с точки зрения коммуникаций с нашими сотрудниками, с точки зрения канала продаж, они, наоборот, к нам пришли везти груз, поскольку это удобно, это безопасно. Ровно то же самое с точки зрения пассажиров. Мы сейчас видим, что за период пандемии, да, у нас упал пассажиропоток по понятным причинам, но резко возросла доля, естественно, электронных продаж, поэтому то, что мы делали все это время по созданию нового сайта, по программе мультимодальности, по всем цифровым сервисам, наоборот, людей стало еще больше привлекать. Это первый блок. Но второй блок, конечно же, для нас крайне важен это внутренняя эффективность. И здесь вот для нас то, что уже прозвучало, первично, конечно, процессы. От есть технология это уже вишенка на торте, да. Все начинается с процессов, все начинается с культуры.

В: Не все это понимают, к сожалению, когда бегут цифровизироваться.

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Ну, это нормально. Это приходит ко всем, для некоторых просто с потерями, вот. Поэтому для нас внутренняя эффективность, конечно, очень важна, причем во всех абсолютно направлениях. Это управление инфраструктурой, да, управление тягоподвижным составом. Это непроизводственные процессы и, конечно, это стройка, конечно же, где цифровизация дает колоссальный эффект с точки зрения оптимизации сроков и качества строительства.

В: Понятно. Вот вопрос к вам обоим. Две большие компании, гигантские, будем говорить, компании. Насколько в принципе тяжело проводить эту цифровую трансформацию? Насколько велико сопротивление среды? Я просто, там, волею судеб знаю про один проект "СИБУРа" по электронному документообороту на одном из производств, как это все непросто делалось в силу того, что просто определенная корпоративная культура, определенный корпоративный протокол, там, безопасность. Насколько сложна работа именно, там, с, не знаю, со старорежимными сотрудниками, что называется? Вот как много времени отнимает это?

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Ну, я бы так сказала, что если говорить именно о внедрениях цифровых продуктов, да, вот Евгений об этом много говорил, у нас тоже я могу перечислить большой набор, наверное.

В: Расскажите, кстати, в конкретных кейсах, может быть, наиболее интересно.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Давайте я тогда пару слов скажу, какие технологии, а потом скажу, в чем сложность. Значит, во-первых, это цифровизация самих процессов, то есть то, что раньше делалось людьми без применения технологий. Ну, например, там, мобильные ремонты, мобильные обходы. То есть если раньше люди ходили по производству, смотрели глазами, записывали в журналы, отчеты...

В: Конечно.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): О состоянии оборудования, о, там, наличии дефектов, потом переносили все это, придя, там, на базу, в операторную, переносили все это в следующие журналы, значит ну вот такие вещи, они хорошо убираются путем, так сказать, раздачи мобильных приложений на смартфонах, при помощи которых люди могут просто прикладывать эти смартфоны к оборудованию, оснащенному специальными метками. И, так сказать, процесс значительно ускоряется, данные становятся достоверными, диагностика работает лучше, оборудование чинится быстрее, да. Ну в принципе вот сказать, что в этом есть какая-то сложность нечеловеческая, ну, наверное, я бы не стала, вот. Дальше, наверное, можно добавить, что таких приложений на самом деле, которые позволяют процесс цифровизировать, у нас появилось много за последний год. Это, там, электронные наряды-допуски, это, так сказать, еще много дополнительной функциональности, которая, так сказать, внутри этих продуктов кроется. Главное, что дают эти продукты, они же еще и оставляют, по сути, данные обо всем этом. То есть процесс-то стал цифровым, значит появились цифровые следы от него. Появились цифровые следы - появились данные. Это том, о че... то, о чем я говорила в первой части. Данные для принятия решений. То есть это тогда не просто мы на ранних стадиях дефекты обнаруживаем. Мы еще можем, собрав эти данные, проанализировать статистику и выработать какие-то ремонтные стратегии, как-то усовершенствовать наши взаимоотношения с поставщиками оборудования и контракты на обслуживание с ними. Из этого много что можно на самом деле вытащить. Это вот один из простых примеров. Или, там, "Удаленный эксперт", например, да, такой у нас есть продукт, разработанный на базе собственной платформы дополненной реальности, вот. Значит до пандемии мы предлагали как опциональный такой продукт, да, то есть если сложная... сложный ремонт оборудования происходит на предприятии, то иногда требовалось вызывать зарубежных экспертов, для того чтобы они могли проконсультировать, посмотреть. Сейчас при помощи очков дополненной реальности камера, микрофон и, так сказать, человек на производстве можно подключать удаленных экспертов из любого города, из любой страны.

В: Это реально работающая технология, уже внедренная на производстве.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Да, да, конечно, то есть до, до, опять же, карантина приживаемость этих технологий могла быть низкой, потому что люди это воспринимали как что-то опциональное. А сейчас, когда эксперты перестали перемещаться и ездить из страны в страну, вот, количество случаев использования этой технологии стало гораздо выше, вот. И она, там, реально прижилась. То есть карантин, он не, мне кажется, способствовал не созданию новых технологий, а внедрению быстрому и обеспечению приживаемости всего, всего того, что было создано до этого. Поэтому сложность с приживаемостью если и была, то сейчас она исчезла сама собой просто в таких условиях. Вот.

В чем еще одна, наверное, сложность, там, вызов, да, это, опять же, я об этом уже коротко упомянула, это культура принятия решений на основе данных. То есть я сейчас, наверное, сказала что-то, что многие повторяют, но это реально сложно. Для этого недостаточно собрать данные, для этого недостаточно даже сделать теханализ, потому что люди не привыкли принимать решения на основе данных и ими пользоваться. То есть это подразумевает не только наличие данных, но и наличие определенных управленческих ритуалов, да, то есть кто с кем вместе, на каких данных, да. То есть вкус к этому должен появиться. Наверное, это культурный вопрос.

В: Культурный, да.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): А культурные вопросы, они всегда непростые.

В: Ну да, и они всегда не быстрые. Тоже вот вопрос про сопротивление среды, но им тоже интересно. Пандемия помогла с чем-то вот действительно и насколько компания оказалась, огромная компания, более миллиона сотрудников, насколько вы оказались готовыми к тому, что произошло?

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Вы знаете, я считаю, что вот наши сотрудники в этом плане сделали подвиг, без патетики. За десять дней с 25 марта мы перевели на удаленную работу 115 тысяч наших, наших сотрудников. Это половина рабочих мест от всех рабочих мест в компании. У нас 236 тысяч рабочих мест. Поэтому да, мы оказались готовы. Да, за счет этого мы как минимум не потеряли управляемость, а во многих процессах стали быстрее, стали гибче. Действительно, многие, многие люди по-другому взглянули на цифровизацию, когда вот это все наступило, и на то качество, которое, которое дает. Повторюсь, многие клиенты по-другому оценили то, что мы делали, и то, что казалось, ну, во многом, там, обыденным, во многом нормальным, когда пошла пандемия, показала свою по... полную ак... полную актуальность. Если говорить про трудности, вы знаете, у нас еще, может быть, сложнее ситуация, там, по поводу старорежимности и так далее. У нас есть вопрос безопасности, который для нас является наивысшим приоритетом, поэтому для нас баланс между скоростью, гибкостью вот это вот аджилити, то что говорится, да, и надежностью для нас является принципиально важным, важным моментом. И у нас во многом, знаете, вот любое наше внедрение это напоминает приемку в министерстве обороны. Пока мы не пройдем большое количество тестов, максимально большое количество, потому что, еще раз, производственные процессы, связанные с безопасностью, для нас это приоритет наивысшего уровня, мы ничего не внедряем. Вот. Поэтому я бы сказал, что наоборот, вот еще я повторюсь, пандемия во многом повернула к цифровизации лицом, лицом компанию.

В: Это неплохо. Более того, хорошо. А сейчас на связи с нами находится руководитель технологической практики KPMG в России и СНГ Николай Легкодимов. Николай, приветствую, ну хоть так и удаленно. Николай, как ты оцениваешь в целом уровень цифровой зрелости отечественного крупного бизнеса, прежде всего? Может быть, какой-то отраслевой разрез.

НИКОЛАЙ ЛЕГКОДИМОВ (РУКОВОДИТЕЛЬ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ KPMG В РОССИИ И СНГ): Добрый день, Кирилл. Ну, здесь, наверное, проще пока говорить про динамику. Динамика вот по цифровизации однозначно весь крупняк ее так или иначе нарастил за последние годы, но здесь, как, в общем, в наши прошлые разговоры, наверное, важно некая семантика, что те или иные компании в цифровизацию вкладывают. В принципе на уровне декларативным это всегда ну вот слова правильные про трансформацию бизнес-модели с использованием новых технологий, но, и это, наверное, естественно, часто под вот этот вот новый буст цифровизации попадают и исторические, там, традиционные проекты по автоматизации, в том числе инфраструктурные проекты. И в этом, наверное, тоже есть плюс. Многие проекты получили вторую жизнь, но, наверное, общий их вот для оценки именно цифровизации там нужно смотреть КПЭ и как эти КПЭ формировались и что именно туда попало. Ну вот, например, вот вы, там, упомянули раньше, там, системы документооборота. Это, наверное, ну некая важная, там, ключевая, но достаточно традиционная сегодня уже для всех вот крупных российских бизнесов и вот для вот присутствующих компаний наших уважаемых клиентов текущая некая деловая инфраструктура. Да, то есть, наверное, она это не то, что в первую очередь приходит на ум, когда говорим о цифровизации, о цифровой трансформации.

В: А что приходит на ум и что должно приходить на ум, когда мы говорим о цифровой трансформации крупного бизнеса или, может быть, даже шире - государства?

НИКОЛАЙ ЛЕГКОДИМОВ (РУКОВОДИТЕЛЬ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ KPMG В РОССИИ И СНГ): Ну, здесь вот есть лидеры, так сказать, рынка, лидеры мнения, которые очень строго подчеркивают разницу между цифровизацией и цифровой трансформацией. Здесь некий элемент лукавства есть, но вот, в общем и целом цифровизация, наверное, вот общее понимание это внедрение везде, где релевантно, вот этих цифровых сквозных, как у нас декларируется на в том числе государственном уровне, технологий. И это путь, по которому идут большинство и крупных заказчиков и, ну, и некоторые госорганы. Есть более ну вот глубинная история про цифровую трансформацию. То есть создавать новые бизнес-модели как раз на использовании новых технологий. Второе очевидно и сложнее, и реже, ну хотя бы потому, что оно исторически ближе к фронту, к взаимодействию с клиентом, то есть именно там, где ты по-другому торгуешь, по-другому продаешь, по-другому понимаешь рынок. Там места для новшеств больше. Ну вот в более традиционных сегментах, ну вот в производственных, ну, место для цифровых технологий есть, а для существенного изменения модели бизнеса нет. Ну то есть там блокчейн, условно говоря, не позволяет принципиально по-другому перестроить, там, вот какой-нибудь предельный процесс на, ну вот, например, на том же нефтехимическом производстве. Я вот надеюсь, вот Алиса поддержит здесь. Ну вот, наверное, вот такой.

В: Вот Алиса, кстати, как-то, да, подозрительно улыбалась, так что спросим, поддержит или нет. Да, в какой-то момент какая-то странная была улыбка относительно слов Николая. Нет? Согласны?

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Нет, нет. Я...

В: Или что-то вызвало сомнения.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Не сомнения.

В: Кстати, слово блокчейн прозвучало, глядите, на двадцатой минуте программы, да, а было время, когда с него начинали и им заканчивали. Мы об этом еще поговорим, может быть. Да, что-то?

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Нет, на самом деле улыбка относилась к словам "автоматизация", "цифровизация", ну потому что действительно очень многие как-то разделяют эти два понятия, вот, как мне кажется, совершенно напрасно, потому что, значит, цифровые технологии какие-то новые, современные, там, которые на слуху, значит это только вишенка на торте, конечно, потому что у многих в нашей даже компании ощущение, что все основные деньги, заработанные компанией за счет цифровых инструментов, идут от продвинутой аналитики, например. Потому что, ну, грубо говоря, это та вещь, которая позволяет показать, сколько компания заработала либо сэкономила благодаря тому, что инструменты продвинутой аналитики показали, что нужно делать с каким оборудованием или, там, как лучше продавать или по какой цене или каким образом лучше перенаправить, там, цепочку поставок, да, там, перенаправить продукцию, чтобы наиболее, так сказать, выгодным образом ее продать, да. Вот. Понятное дело, что в конечном итоге когда я говорю "повышение эффективности", это про деньги, да. Вот. Но на самом деле если думать об этом однобоко, да, и искать, что вот продвинутая аналитика дает деньги, давайте только ею заниматься, забудем, там, про все остальное. Забыть нельзя, потому что в том примере, который я приводила даже с теми мобильными приложениям, ну чтобы оно у рабочего заработало на заводе, ему нужен смартфон. Смартфон, если он используется в тех географических условиях, в Сибири, где минус 50 и ниже, да, значит тут надо еще предусмотреть, чтобы он был морозоустойчивый. А еще, как бы если он на нашем нефтехимическом предприятии используется, он должен быть еще взрывозащищенный, вот. Нам приходится в этих условиях свои телефоны, смартфоны изобретать с повышенными с улучшенными техническими характеристиками. А еще, когда ему дали этот смартфон, оказывается, еще связь должна быть на заводе, а там плотная застройка, металлические, бетонные конструкции. Поэтому, значит, здесь возникает вопрос, это не просто, там, базовые станции поставить, это мы сейчас пилотируем проект по privital T, да. То есть ну и вот давайте попробуем отделить, где тут автоматизация, где цифровизация, там.

В: Ну да.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Где новые технологии, а где старые.

В: И какие технологии, да, являются ключевыми, да.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Поэтому разделение вредно. И мне кажется, и вот даже делить на новые и старые не надо, потому что есть такие случаи, которые, наоборот, гораздо лучше решаются старыми, проверенными, надежными технологиями.

В: Логично. Евгений, а у вас? Вот я понимаю, что...

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Нужен комплекс усилий.

В: Та же самая, да, ситуация, все, разумеется, комплексно, но все-таки какие вот технологии или пулы технологий позволяют ну в конечном итоге больше зарабатывать? Или больше экономить, да? Ну, дают эффективность. Или, ну условно говоря, вот прозвучало слово "блокчейн". Ну вот в свое время сошли все с ума, все пошли делать блокчейн. Ничего там, в общем-то, за исключением ограниченного числа проектов не получилось. Сейчас искусственный интеллект у нас на хайпе, потом будет еще что-нибудь. У вас вот что дает наибольшую стоимость?

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Вы знаете, самое интересное, что мы блокчейн используем. Действительно, мы, мы... Да, это может сейчас показаться уже не модным, но...

В: Но все работает.

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Да, но для начала мы, безусловно, провели очень серьезный технико-экономический анализ и обоснование, потому что ну блокчейн это нужно очень точечно смотреть, насколько это окупается, имеет смысл вообще. Но мы поняли, что эта технология для нас очень хороша для построения доверенной среды. То есть мы считаем, что как раз в чем вот, вот как мне кажется, цифровизация может отличаться от автоматизации, хотя я тоже не люблю разделять, это именно построение, опять же модное слово экосистема, да. Вот цифровая экосистема, когда, по-хорошему, в будущем уже отдельные игроки, они не выиграют с точки зрения получения бенефитов от цифровизации, только вместе построив общую экосистему. Вот мы делаем ровно то же самое.

В: А как выглядит ваша экосистема?

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Сейчас я расскажу, да. Ну она, она была и в офлайне всегда, поскольку у нас есть наши партнеры, например, производители локомотивов, у нас есть сервисные компании, которые обслуживают. Есть мы, которые работаем на этих, на этих локомотивах, да. Вот она экосистема. Что мы делаем? Мы как раз с помощью автоматизации, там, может быть, традиицонной оборудуем датчиками подвижной состав, который в режимах реального времени собирает всю информацию о поведении локомотива и о параметрах его эксплуатации. Далее, мы построили как раз блокчейн-платформу, на которой сделали сервисы, к которым подключили наших, опять же, партнеров, производителей локомотивов, сервисные компании и нас. Вот. И туда всю эту информацию кладем. То есть она а) не противоречива, что для нас очень важно, всех участников. Значит ее невозможно поменять, она актуальна и она без... собирается без влияния человеческого фактора. Вот связь автоматизации и цифровизации, грубо говоря. Что происходит дальше? Дальше все участники могут принимать адекватные управленческие решения, поскольку информация у всех одинаковая, раз. А второе, что может быть не менее важно, каждый из участников этой экосистемы может с помощью этой информации создавать свои дополнительные сервисы. Например, производитель локомотивов, получив эту информацию в доверенной среде, строит свои предиктивные модели, которые позволяют повысить свою эффективность и заработать уже, уже самим. То же самое делаем и мы. То же самое делают и сервисные компании. Тем самым выигрывают все. Следующий этап уже это переход на смарт-контракты, которые мы апробировали на Октябрьской железной дороге, увязав клиента, "Российские железные дороги" и порт. Очень эффективно показала себя эта технология. И мы дальше будем масштабировать, в том числе на локомотивный комплекс. Подумываем про стройку, где очень важно вот это вот, скажем так, качество информации и оперативное взаимодействие с подрядчиками, поэтому это мы очень активно используем. Дальше - интернет вещей. Для нас это вот то, что говорила Алиса, помимо смартфона нужно еще информацию собрать каким-то образом, сделать это в режиме онлайн, сделать так, чтобы человеческого фактора не было, не было при этом. Для нас это интернет вещей, и поэтому мы тоже смотрим и на LTE как транспорт по доставке информации, смотрим на технологию LP1 для технологии интернета вещей. Ну и конечно, все остальные сквозные технологии, о которых сейчас говорят, мы их взвешенно, трезво, рассчитав экономический эффект, мы используем.

В: У нас осталось где-то примерно две минуты. У нас про прогнозировании используются какие-то, там современные цифровые технологии? Насколько глубоко, верней, переформулирую, насколько глубоко используются, там, технологии прогнозирования, определения тарифов, там, стоимости продукции, если возвращаться к данным, да, коль уж мы за... про... про них заговорили?

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): У нас очень активно используется, причем во всех практически процессах, о которых вот я упомянула. То есть и диагностика оборудования, и производственные проце... производство технологии, ремонт и надежность. И конечно же, используются все грани, то есть и предиктивная аналитика, и прескриптивная аналитика. То есть это то, по сути, чем заканчивается любой анализ данных, да. Мы понимаем эти инструменты, которые дают нам возможность, так сказать, качественно анализировать и интерпретировать все то, что мы собрали датчиками, цифровыми процессами, другими средствами автоматизации.

В: Ну вот эту болезнь, когда данные собирать умеем, а анализировать и использовать не умеем, вы вылечили, предприятие.

АЛИСА МЕЛЬНИКОВА (ДИРЕКТОР ПО ЦИФРОВЫМ И ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ КОМПАНИИ "СИБУР"): Ну мне кажется, у нас большая доля людей, которые уже умеют пользоваться данными. То есть мы хотим, чтобы вообще все, кто принимают какие-либо решения, умели, но сейчас уже большая доля, мне кажется, это критическая масса, наверное, уже накоплена.

В: Вы довольны тем, как используются данные, которые генерирует компания?

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Ну честно говоря, довольным, наверное, быть никогда нельзя в этом плане, но это неправильно, потому что тогда можно просто ничего делать и забыть, поэтому это постоянный процесс совершенствования, но мы очень активно в этом направлении движемся. Ну у нас, больше, чем у нас, наверное, данных нет ни у кого. У нас миллиард 200 миллионов поездок по нашей инфраструктуре пассажиров. У нас 65 миллионов объектов находятся на мониторинге, поэтому сам бог велел, грубо говоря, эти данные использовать и монетизировать как актив компании для получения, получения прибыли.

В: А вы, я не знаю, вы торгуете этими данными, используете совместно с партнерами или это пока такая закрытая история внутри РЖД?

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Мы начали... Ну, нет, безусловно, мы ими не торгуем. У нас очень жесткие политики в этом плане.

В: Нет, нет, ну в этом нет ничего такого, если все сделано в законодательстве.

ЕВГЕНИЙ ЧАРКИН (ДИРЕКТОР ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РЖД): Совместно с партнерами, да. То что те примеры, которые я называл, они как раз именно об этом - совместное использование данных, и когда выигрывают, выигрывают все. С точки зрения технологий планирования мы смотрим на это сверху вниз, у нас существует как программа по формированию цифрового ДПР, цифрового долгосрочного программного развития, и до суточного уровня полностью пронизана технологиями планирования и предварительного прогнозирования.

В: Ну что же, я желаю вам успехов в плане цифровизации бизнеса и процессов. Евгений Чаркин директор по информационным технологиям РЖД, Алиса Мельникова директор по цифровым и информационным технологиям "СИБУРа". Это был "Деловой день" на РБК. Не переключайтесь. Впереди еще много интересного.

ЕСЛИ У ВАС
остались вопросы
Просим позвонить по номеру!
+7 (495) 136-81-10 (Многоканальный)

или оставить заявку и мы Вам перезвоним в удобное для Вас время

КОНТАКТЫ
Мы ждем Вас
Обращайтесь по адресу:
127051 г. Москва, Малая Сухаревская площадь, дом 12
Обратная связь
Яндекс.Метрика